Александр Кабанов. Говорят, что осенью Лета впадает в Припять

Несколько текстов из сборника «Чудесным образом» поэт предоставил сайту «СловоНово».

Александр Кабанов остается в Киеве и продолжает писать стихи.

Поддержать поэта: PayPal / email: oleksandrkabanov6@gmail.com

* * * *

Говорят, что смерть – боится щекотки,
потому и прячет свои костлявые пятки:
то в смешные шлёпанцы и колготки,
то в мои ошибки и опечатки.
Нет, не все поэты – пиздострадальцы, –
думал я, забираясь к смерти под одеяльце:
эх, защекочу, пока не сыграет в ящик,
отомщу за всех под луной скорбящих –
у меня ведь такие длииинные пальцы,
охуенно длинные и нежные пальцы!
Но когда я увидел, что бёдра её – медовы,
грудь – подобна мускатным холмам Молдовы,
отключил мобильник, поспешно задёрнул шторы,
засадил я смерти – по самые помидоры.
…Где-то на Ukraine, у вишневом садочку,
понесла она от меня сына и дочку,
в колыбельных вёдрах, через народы,
через фрукты-овощи, через соки-воды…
Говорят, что осенью Лета впадает в Припять,
там открыт сельмаг, предлагая поесть и выпить,
и торгуют в нём – не жиды, не хохлы, не йети,
не кацапы, не зомби, а светловолосые дети:
у девчонки – самые длинные в мире пальцы,
у мальчишки – самые крепкие в мире яйцы,
вместо сдачи они повторяют одну и ту же фразу:
«Смерти – нет, смерти – нет, наша мама ушла на базу…»

2011

* * * *

---

Перед самым началом утра, когда проступают швы,
едва подсохшие ранки, битое в кровь стекло,
возраст спящих людей, снега, листвы, травы:
не плачь, мой милый – непобедимо зло.
В час, когда трижды некому прокричать –
съеден петух на ужин, семейное серебро –
было украдено, вышел майн кампф в печать,
не плачь, мой милый – непобедимо добро.
Мертвые птицы, обняв свои гнезда, падают вниз,
тонут в море дельфины, это последний шанс –
дан во спасенье, но бог запретил ленд-лиз,
наше с тобой бессмертие – это баланс, баланс.
Голод, разруха, смерть, страх, первородный грех –
непобедимы все, нет на них топора,
и только любовь – сосёт, хавает грязь – за всех,
но только она – спасет, и только она – твой смех,
а вот теперь, мой милый, плакать пора, пора.

2021

* * * *

---

В овраге, на холме — я спал в огромном доме:
наполовину – пуст, наполовину – полн,
я книгами топил камин в кубинском роме –
и слышал шелест волн, и слушал шелест волн.
Его перебивал то монотонный зуммер
сверчков в кустах, то эхо от вины:
как всё же хорошо, что так внезапно умер,
что не дожил мой папа – до войны.
Иначе, он бы выл, как старая собака –
от боли, под обстрелом, без лекарств,
в херсонской оккупации, страдающий от рака,
но взял его господь – в одно из лучших царств.
Иначе он бы знал, как могут эти суки
со смехом убивать, насиловать и жечь,
но взял его господь, как мальчика, на руки,
как сына своего – от муки уберечь.
И вспомнил я сейчас, в апреле, на изломе
весны, когда мы все – обожжены войной,
про папу своего, когда я спал в роддоме:
он плакал надо мной, он плачет надо мной.

2022

* * * *

---

В нашей матрице обещают завтра
снег, который прошёл вчера,
и, ещё вчера, побеждала спарта,
а сегодня ей умирать пора.

Так, ещё вчера, мы сожгли гомера
в погребальном пламени, голося,
а сегодня в нас пошатнётся вера –
потому, что спарта погибнет вся.

В нашей матрице люди растут из шлема:
сверху вниз, попирая ногою твердь,
вслед за спартой рухнет сама система
воспитания тех, кто идёт на смерть.

И начнётся то, что в афинах, в троях
проходили лет, эдак через сто:
ты не так скорбишь о своих героях,
помогаешь не тем, говоришь не то,

Ты живёшь не родиной, а побегом,
и забыл, что зло – это часть добра,
завтра нашу спарту засыпет снегом,
тем, который, тая, прошёл вчера.

2025

* * * *

---

Вы запомните нас вот такими:
победившими холод и мрак,
молодыми, воздушно-морскими,
и, прощаясь, увидите, как

обнажённые, в татуировках,
невозможно прекрасные мы
улетаем на божьих коровках
из подземных чертогов зимы.

И, спасённые чудом от рэба
и электромагнитных частот,
мы летим, выше солнца и неба,
мимо райских садов нечистот.

Вы запомните нас вот такими:
потерявшими страх на войне,
но обретшими гоголя в риме
и булгакова в киевском сне.

И теперь николая и мишу
мы в полёт забираем с собой,
в мир, где вкручены в стены и в крышу
звёзды с правой и с левой резьбой.

Впереди — череда остановок
на пути в неизведанный край,
где для нас и для божьих коровок
новый пастырь собрал урожай.

Где в таверне кричат «мама мия!»,
открывая бочонок вина,
где ни воланда больше, ни вия —
только счастье на все времена.