Милослав Чемоданов о гомофобии, медиа и праве говорить от своего имени

Гей-пропаганда

К 2020-му году у меня появились кое-какие накопления. Казалось, нужно заработать еще немного, определиться со страной — и уже готовить документы для переезда.

Но тут начался ковид. Границы между странами закрылись. Закрылись и московские клубы. Я больше не мог устраивать вечеринки.

Мне нравилось думать, что я занимаюсь чем-то полезным и важным. И что вечеринки, которые я устраиваю, дают приходящим на них геям отвлечься от сложностей внешнего мира — хотя бы на время. Однако вечеринки приносили мне и деньги, и популярность — и это мне тоже нравилось. Что, если я врал себе, пытаясь убедить, что делаю это все ради кого-то другого?

Когда я поделился этой мыслью со своим психологом, она улыбнулась:

«А кто сказал, что это не может быть и тем и другим одновременно?»

Моим новым источником смыслов и финансов стало писательство. На карантине я закончил свою первую книгу — сборник забавных историй из жизни под названием «Неловкие моменты». Большую часть этих рассказов я уже публиковал до этого в своих соцсетях. Для книги я выбрал лучшие посты и идеи, отредактировал их и выстроил так, чтобы из них создавалась некая цельная история молодого человека, который переехал в столицу из маленького городка и пытается там прижиться.

После моего публичного каминг-аута ко мне стали то и дело обращаться журналисты, которым был нужен спикер-гей, знающий проблему ЛГБТК-людей в России изнутри. Только что прошло голосование за поправки к Конституции, которые, помимо прочего, позволяли Путину снова и снова становиться президентом, и одним из рычагов давления на избирателей была его борьба за «традиционные ценности». Рекламные ролики, агитировавшие голосовать за поправки, показывали устрашающую картину: карикатурная пара геев усыновляет мальчика в детском доме. На глазах заплаканных нянечек эти гротескно манерные геи увозили ребенка в неизвестном направлении (не иначе как растлевать). Многих этот ролик возмутил. Многих — и правда напугал. Как бы там ни было, поправки вступили в силу. Геи вновь были в центре внимания. Кто они? Что им нужно? Каково им вообще в России?

Было не так уж много открытых геев, готовых говорить со СМИ, и еще меньше тех, кто был способен складно изъясняться и обладал хоть какой-то публичностью. Так я стал вдруг «голосом российского ЛГБТК-сообщества» — мне стали заказывать колонки, звать в подкасты, посвященные жизни российских геев. Я был только рад этой возможности показать людям, что ЛГБТК — это совсем не то, чем их пугают из телевизора.

Однажды меня позвали в самый популярный русскоязычный подкаст, посвященный сексу. Ведущие — пара гетеросексуальных мужчин — в итоге пришли к выводу, что знакомства у геев устроены честнее и прогрессивнее, чем у гетеросексуалов. При знакомстве геи зачастую более открыто обсуждают сексуальные запросы друг с другом, что помогает избежать тотальных несовпадений и не тратить время и нервы друг друга. Для геев нормально «на берегу» обсудить, кому что нравится, а не напускать туману вплоть до самой постели. Позже продюсеры подкаста сообщили мне, что этот выпуск стал самым популярным среди их слушателей.

Я также говорил и писал о том, как вреден закон о «гей-пропаганде» — в первую очередь для ЛГБТК-подростков, которые в результате не получают нужной информации. Что взрослые ЛГБТК-люди — важные для страны специалисты — уезжают.

В общем, я пытался внести свой вклад в изменение общественного мнения о квир-людях. Меня смущало одно: обычно меня звали говорить с гетеросексуальной аудиторией. Эту аудиторию надо было в чем-то убеждать, ее принятие и симпатию нужно было заслужить. Мне хотелось поддерживать геев, а не танцевать с бубном перед гетеросексуалами. Поддерживать тех самых ЛГБТК-подростков, которые были вынуждены расти в неподходящей для них российской почве — скупой на информацию, на уважение и принятие.

Я решил завести собственный подкаст, который будет адресован самим геям, в первую очередь — юным. Я хотел делиться с ними знаниями, которых у меня самого в их возрасте не было. О сексе и знакомствах, об отношениях и расставаниях. О том, с какими трудностями они могут столкнуться — и как преодолеть эти трудности.

Когда я рассказал об этом психологу, она обратила мое внимание на простую и важную мысль, которая почему-то до этого меня не посещала.

«Вы говорили, как вам горько от того, что, когда вы были подростком, рядом с вами не было неравнодушного поддерживающего взрослого. Возможно, с помощью этого подкаста вы сможете в каком-то роде вернуться в прошлое и стать таким взрослым для юного Милослава».

Она была права. Это была моя возможность исправить историю — пусть не для меня самого, но для другого юного Милослава, Олега, Димы, Артема…

Я назвал свой подкаст «Гей-пропаганда (18+)». Учитывая атаки на ЛГБТК-людей со стороны властей, в какой-то момент его могли запретить, обвинив меня в «гей-пропаганде». Мне казалось забавным, что в таком случае за «гей-пропаганду» поплатится подкаст, который так и называется.

Вскоре после запуска подкаста каждый его выпуск слушало уже несколько тысяч человек. Я не рассчитывал на монетизацию проекта. Какой рекламодатель в России 2020-го вообще рискнет размещаться в подкасте для ЛГБТК-людей, да еще и с таким названием?

Но я был очень рад, что мой подкаст кому-то нужен.

Я сидел в Москве без работы и проедал деньги, которые копил на эмиграцию, но не грустил (почти) — потому что каждые две недели мы с Ренатом (моим соведущим по первому сезону) встречались, чтобы записать очередную серию подкаста про наши гейские ошибки и провалы и то, чему они нас научили. Потом я садился и сам монтировал выпуск — помогали навыки, полученные во время работы на радио.

Я прекрасно понимал, что в какой-то момент лавочку прикроют (на «Яндекс Музыке» подкаст удалили в 2022-м), поэтому радовался каждому новому выпуску, который успевал дойти до слушателя. Где-то внутри меня юный Милослав тоже был доволен — его тяготы обрели смысл.

Конечно, каких-то граждан подкаст не порадовал, о чем они открыто сообщали в соцсетях. Вот лишь некоторые из отзывов, которые я получал:

«Фу, гомосеки, Путина на вас нет», «Господа, пишем жалобу за пропаганду ЛГБТ», «Горите в аду!», «Съебись из России», «Перво-наперво — на кол посадить!!!»

Один пользователь вопрошал:

«А вы знали, что короля Англии Эдуарда II, имевшего голубоватую ориентацию, казнили весьма замысловатым способом — засунув раскаленный железный прут в рабочее отверстие?»

Другой вещал:

«Такие существа (ну не людьми же их считать) всегда будут получать пинки, тычки и презрение в обществе. И поделом. Отклонения надо лечить, а не пропагандировать. Надеюсь, скоро ужесточат наказание, и вы отправитесь туда, где вам и вам подобным место — в Кащенко».

Еще один пытался быть дерзким:

«Не надо бесить здоровых нормальных людей! В вас мне нравится одно — кровавые сопляные пузыри, когда вы ныть начинаете и пресмыкаться после первого удара в голову».

А кто-то и вовсе фантазировал:

«Женщины не равны мужчинам. Геи ущербны. Я как ангел, с колчаном стрел, парю. Выискиваю гомосеков и отстреливаю им все».

Ну вы поняли.

К счастью, в «личку» мне иногда приходили совсем другие сообщения, напоминавшие, ради чего я делаю подкаст. Такие, как это:

«Здравствуйте, Милослав! Я открыл для себя ваш подкаст и хотел бы просто выразить личную благодарность за него. Относительно недавно я сделал каминг-аут и вступил в первые гомоотношения. Подкаст стал для меня чем-то вроде отдушины, таким сейф-спейс, если можно сказать. Несмотря на то что каминг-аут прошел хорошо, я все равно не готов обсуждать некоторые темы открыто с друзьями. Слушая подкаст, я расслабляюсь и чувствую себя очень комфортно. Спасибо еще раз, желаю всяческих успехов в работе, личной жизни, да и во всем!»

Ради каждого такого сообщения я был готов терпеть десятки угроз и оскорблений.