Кем мы стали: 60 лет жизни в романе Бориса Акунина «Поколение М»

Встречи выпускников любят далеко не все. Потому что далеко не у всех «школьные годы чудесные» остались в памяти как лучшая и самая светлая пора в жизни. Много было такого, что лучше забыть раз и навсегда.  В своем новом романе «Поколение М» Борис Акунин делает встречу выпускников главным механизмом сюжета. Но это не встречи одноклассников. Герои его книги — не школьный класс, а театральный кружок, десять молодых людей,  живущих в советской интеллигентской парадигме. Впрочем, далеко не у каждого из них жизнь окажется связана с театром, искусством или вообще гуманитарными занятиями.

В 1972 году им по семнадцать. Они ставят спектакль «Новая Аэлита» и договариваются встретиться через десять лет. На следующей встрече (и в следующей главе)  им будет 27, потом 37, 47, 57, 67 и, наконец, 77. Последняя встреча назначена на 2032 год. Так Борис Акунин строит механизм романа, охватывающего период от глубокого брежневского застоя через горбачевские реформы, тучные путинские годы, украинскую войну — к будущему. Сам Акунин назвал «Поколение М» летописью с подзаголовком «Повесть временных лет». Летопись действительно длинная, шестьдесят лет жизни одних и тех же людей. По календарному размаху это больше, чем «Война и мир», «Тихий Дон» и даже «Доктор Живаго», а последний охватывает не менее четырех десятилетий. Масштабнее только сама “Повесть временных лет” — там описаны события 259 лет. Сравнивать литературный масштаб этих трудов с «Поколением М» было бы  странно. Но дистанция, на которой частная жизнь героев Акунина сталкивается с большой историей, интересна сама по себе.

«Въехать» в переполненное людьми и деталями повествование поначалу непросто. Народа много, нужно понять, кто есть кто, а Акунин еще и вываливает на читателя огромное количество «примет времени». Песни, стихи, анекдоты, продукты, одежда, телепередачи, политические события, словечки-мемы. В какой-то момент ловишь себя на ощущении, что это литературно обработанная версия парфёновских «Намедни». Как будто любимую коллекцию исторических артефактов журналиста нанизали на детективный сюжет. У такой плотности деталей есть побочный эффект: автора постоянно хочется проверить. Я, например, споткнулся о слово «шняга» в 1972-м году — было ли оно там? Так же резанула «локация» в 1982-м, «забукировал» в 1992-м или «комбутя», которую в России все же называют «комбуча». Роман превращается в игру. Ты сомневаешься в собственных воспоминаниях, бросаешься искать первоисточники, а значит разделяешь исследовательский энтузиазм автора. 

Здесь впору вспомнить о том, что Борис Акунин любит общаться с посетителями своего сайта и с подписчиками в соцсетях, в частности — консультироваться с ними по историческим вопросам. Так прозаик использует в своем творчестве возможности современных средств коммуникаций. Григорий Чхартишвили не был в России, кажется, с 2014 года, и легко допустить, что многие детали жизни довольно большого периода истории он получил как раз от интернет-аудитории, а еще, конечно, из СМИ и от друзей, живущих в России. 1970-е и 1980-е ему легко достать из собственной памяти, следующие десятилетия тяжелее, и сегодняшнюю Россию приходится в значительной степени наблюдать на расстоянии. В 2032 году заканчиваются и свидетельства очевидцев — он еще не наступил.  Кроме того в его «Поколении М» тщательно проработаны иллюстрации — портреты главных героев, меняющиеся от главы к главе, вплоть до будущей глубокой старости. Похоже, не обошлось без помощи искусственного интеллекта, но разработаны эти образы с большой любовью и в соответствии с развитием характеров.  

«Техническое устройство» романа придумано замысловато. Что касается главных героев, то роли им Акунин раздает еще в 1972 году,  а следующие шесть десятилетий проверяет, насколько прочными окажутся эти амплуа. В «Новой Аэлите» есть Эксцентрик, Наперсница, Проказница, Герой, Инамората, Маг, Отщепенец, Злодей. Катя Морозенкова и Сергей Клычов вообще в спектакле не играют: она художник по костюмам, он работник сцены. Естественно, Акунину интересно развитие не только сценических амплуа. Впоследствии на подмостках большой жизни перед нами: эмигрантка-интеллектуалка, нравственный камертон, предпринимательница-хамелеон, кинозвезда, системный политик, бандит с понятиями, гений-программист, чекист, учительница и оппозиционер. Идеальный набор персонажей для сериала, который, возможно, будет снят все же до 2032 года и потянет точно больше, чем на один сезон.  К середине книги все уже хорошо знакомы читателю, за каждым тянется история, хочется узнать, что произошло с каждым за следующие десять лет. Любовная интрига тянется через десятилетия, рядом развивается политическая, постепенно роман всё больше подчиняется детективному ритму.  

Самыми объемными и живыми у Акунина получились Жанна Мышкина (Проказница) и Валера Савчук (Злодей). Похоже, эти человеческие типы Акунину знакомы лучше других, и именно их он считает «двигателями» российской жизни этих 60 лет.   

В семнадцатилетнем Савчуке уже довольно хорошо виден будущий гэбэшник. Отец объясняет ему главный закон жизни: есть сила и слабость, держаться следует первой. Часть из этих 60 лет Савчук в буквальном смысле сотрудник КГБ, но в книге он олицетворяет не «органы», а чекистский способ существования. В новом веке он превращается в какого-то «сверхчекиста».  Государства, начальники и вывески меняются, прошивка Савчука остается неизменной: собирать информацию, изучать слепые зоны других, строить неформальные связи и самому оставаться в тени.

Жанна Мышкина тоже вряд ли могла сильно удивить товарищей на последующих встречах. Она уже школьницей умеет достать дефицитные колготки, продать, договориться, обзавестись полезными знакомствами. Девяностые просто оказываются временем, идеально приспособленным для человека с таким набором качеств.   

Персонаж, оказывающийся в авторском фокусе в переломный для всего повествования 2002 год — Сергей Клычов. При пересказе сюжета его проще всего назвать бандитом. Но Акунин тратит много сил на то, чтобы показать разницу между Клычовым и беспредельщиками, наделяя героя даже своего рода робингудовскими чертами. Его представление о справедливости сохраняется, меняются средства, которыми он её реализует. Кажется существенным и то, что в театральном кружке он был рабочим сцены. Пока другие играли, он таскал декорации и делал грязную работу.

В «Поколении М» много знакомых лиц, и это тоже своего рода игра. За некоторыми вымышленными фигурами начинают проступать черты реальных персонажей. Борис Березовский, Алексей Навальный, Евгений Пригожин, изобретатель «Тетриса» Алексей Пажитнов — иногда это несколько биографических деталей, иногда способ поведения, иногда просто слишком знакомый силуэт. Особенно забавно, когда реальный человек, которого напоминает персонаж, существует где-то рядом, в том же акунинском мире под собственным именем. Однако, интереснее не искать у героев черты публичных личностей, а перебирать собственных знакомых, сопоставляя их с Жанной, Савчуком, Лидой, Щипком…  

Каждая новая встреча выпускников театрального кружка среди прочего отвечает на вопрос, что теперь считается успехом. В 1982 году ответ один, в 1992-м другой, в 2002-м третий. Герои вроде бы приходят повидаться со старыми друзьями, но хотят ещё и показать им собственную версию прожитой жизни: я состоялся, я оказался прав, я не пропал, вы меня недооценивали. Наверное, в этом вообще одна из причин существования «встреч выпускников». Старые друзья и одноклассники помнят тебя до должностей, денег, известности, поражений, удачных браков и неудачных карьер. С ними удобно сверить внутренние часы. Но, по большому счёту, их оценка не так важна, как возможность сказать себе самому: ты всё сделал правильно.  

За шестьдесят лет Россия успевает несколько раз поменять правила игры. Статус, доступ к роскоши, партийная карьера, деньги, сила, известность, связи, близость к власти в разные десятилетия стоят по-разному. Вечные ценности — не моральный кодекс строителя коммунизма, а умение договариваться, находить нужного человека, пользоваться чужой слабостью, вовремя приспосабливаться к новой системе координат. Где-то в книге появляется эффектная формула — «страна победивших очкариков и бандюганов». И она же — самая поверхностная. Победили на самом деле те, кто умеет устраиваться и устраивать. Среди них есть люди, которых жизнь действительно меняет. Кого-то ломает почти до основания, и ему приходится собирать себя заново. Одна из самых красивых линий книги связана с отцом и сыном, которые налаживают разорванные связи внутри компьютерной игры.

К последним встречам героев меняется арифметика. Сначала интересно, кто чего достиг. Потом — сколько человек собралось. В 2032 году Лола и Нора уже считают живых и умерших. Люди, которые в семнадцать лет назначили себе встречи на десятилетия вперёд, постепенно превращаются друг для друга в хранителей общей памяти. Времени на внутренних часах остаётся всё меньше. 

Акунин не только каталогизирует прошлое и документирует настоящее. До 2022 года включительно можно проверять песни, анекдоты и марки колбасы. Можно не соглашаться с тем, как он увидел девяностые или Россию 2012 года. Можно припомнить ему, что 2022-й он наблюдал из эмиграции. С 2032-м спорить пока трудно. Короткий антиутопический фрагмент «2032» — немного Сорокина, чуть больше «Black Mirror». Возможно, фантастика просто не территория Акунина. Возможно, подробно придумывать будущие судьбы всех героев показалось ему слишком искусственным занятием. Его память подробна, а прогноз краток. Но из этого прогноза видно, что люди в 2032 году так же боятся, что их звонки слушает «товарищ майор», как и в 1982, и в 2022. То есть, по сути, ничего не изменилось.      

У «Поколения М»есть ещё и печальное послесловие. Вскоре после выхода книги  умерла жена Акунина, с которой он прожил 43 года. Почти сразу он написал и выпустил «Книгу Эрики». Случившееся при этом странным образом оказалось созвучно «Поколению М», где люди каждые десять лет собираются вместе и всё острее понимают: в следующий раз кого-то уже не будет.  

«Поколение М» будет работать долго. Может быть, не столько как «большой русский роман», сколько как оптический прибор.  Собственно, так работала и его «История государства российского», но «Поколение М» — все же другой жанр. Сейчас через эту книгу можно смотреть на шестьдесят лет русской жизни, на поколение самого Акунина, на то, что время делает с людьми. Через пять или десять лет картинка будет другой. В 2032 году последняя глава перестанет быть фантастикой, и можно будет посмотреть, что стало с будущим. Как это было с «1984», «Терминатором», «Бегущим по лезвию» и антиутопиями Уэльбека. 

Острого желания встретиться с одноклассниками после прочтения «Поколения М» у меня не возникло. Если верить Акунину, люди вообще меняются гораздо меньше, чем обстоятельства вокруг них. А с теми, кто мне действительно важен, я и так стараюсь держать связь. Так что здесь — без сюрпризов.